Наверное, не найти такого человека, у которого не дрогнет что-то в душе при виде жатвы. А у того, кто бросал семена в свежевспаханную землю и теперь видит отдачу, радость двойная. Так и Андрей Цвирко, передовой комбайнер с почти 30-летним стажем, который год несет свою хлебную вахту с любовью.
Андрей Васильевич встречает меня на ячменном поле сразу за Миром. Здороваемся — и через несколько минут я уже в кабине «Лексиона». Благо, опытный комбайнер работает без помощника, и место рядом с рулевым свободно.
– Не волнуйтесь, здесь не испачкаетесь, – чуть смущаясь, говорит Андрей Васильевич, – я дважды в день делаю влажную уборку в кабине. И действительно, внутри чисто, как у хорошей хозяйки в доме. Видно, что машина для этого человека не просто механизм, а надежный напарник, друг.
Взревел мотор, и комбайн плавно поплыл по полю. Скорость меньше 4 километров в час. Послушно наклоняются под жаткой стебли ячменя. В кабине прохладно, несмотря на летний зной. Кондиционер работает что надо, а на линии горизонта как на ладони — Мирский замок. Красота!
Руки Андрея Васильевича спокойно лежат на штурвале. Иногда он пользуется джойстиком с кнопками: это нужно для того, чтобы поднять или опустить жатку на неровностях поля. По правую руку — компьютер, который показывает температуру двигателя и уровень топлива в баке, считает пройденные гектары. Кажется, что все очень просто.
— Просто да не очень, – говорит Андрей Васильевич, – в каждом деле сноровка нужна, и в этом тоже. Я на бортовой компьютер не полагаюсь, у меня внутри свой такой имеется. По звуку машины понимаю, как она себя чувствует.
И действительно, через несколько метров он останавливает машину и за несколько секунд спускается по крутой лесенке вниз.
– Ничего страшного, – успокаивает, – показалось, что измельчитель соломы забарахлил. Ремень был плохо натянут. Работаем дальше!
Пока комбайн мирно поглощает спелые колосья, Андрей Васильевич рассказывает о своем житье-бытье:
— Родился я в деревне Озерское и всю жизнь работаю на земле. Родители тоже простые сельские труженики. У них перенял любовь к труду. Ни на что не променяю свой комбайн или трактор. Городов с их вечной толчеей и сутолокой совсем не люблю, задыхаюсь там. Другое дело — один на один с полем. Едешь и о семье думаешь: о жене, она у меня умница и надежный друг, о сыне-студенте и дочери-школьнице.
Разговор прерывает металлический звук компьютера.
— Это значит, что бункер на 70% заполнен, — поясняет Андрей Васильевич. — Как раз доедем до конца поля.
Пока по ниве в клубах пыли к нам мчится МАЗ, Андрей Васильевич заботливо обходит свою машину, проверяет жатку, попавшую землю и мелкие камешки смахивает вниз. И тут же буквально взлетает по крутой лестнице в кабину. Золотая полноводная река хлынула в кузов подъехавшего автомобиля.
– За день убираю от 18 до 20 гектаров, – рассказывает комбайнер, — намолот от 70 до 90 тонн, все от урожайности зависит. Например, в этом сезоне с учетом рапса уже 440 гектаров прошел. Сначала в родной «Красноармейской» на рапсовых полях работал, а потом в «Царюка» помогал молотить.
Никогда Андрея Цвирко не тянуло в другие места, более «хлебные». Конечно, сегодня непростая ситуация складывается в «Красноармейской», но у всех проблемы есть, и решать их нужно сообща и только там, где ты нужнее.
Глядя на спокойное и уверенное лицо Андрея Васильевича, я невольно прониклась уважением к этому рассудительному землепашцу: действительно, хорошо там, где нас нет. Наверное, благодаря этой хлеборобской верности его портрет уже дважды за последние три года занесен на районную Доску Почета.
– Сегодня мой рабочий день начался в 7 утра, а закончится в 9 вечера, – продолжает Андрей Васильевич. – Ячмень поздней уборки не любит, а вот озимые можно жать и дольше. Хоть до тех часов ночи.
«Лексион» заходит на последнюю придорожную полосу. Здесь нужен глаз да глаз. Опытный землепашец знает, что можно напороться на неприятность: частенько из проезжающих машин что-нибудь падает и может попасть в жатку.
– Вон видите: мешок лежит, еще дальше бутылка, — зорким взглядом Андрей Васильевич ловит вроде бы и небольшие препятствия, — все это нужно убрать с дороги, чтобы машину не сломать. Бывает, за день раз сто по лестнице вверх-вниз пробежишься. Это ж никакой зарядки не нужно!
Ровно в 12 у комбайнеров законный перерыв на обед. Кормят вкусно: сама пробовала, и недорого. В день вместе с ужином питание обходится в 1 рубль 20 копеек, остальное датируется хозяйством. Заботливые руки раздатчицы каждому из хлеборобов передают по бутылке кваса. «Это у нас местный идеолог старается, чтобы хлопцам легче работалось», — поясняют стоящие в обеденном кружке комбайнеры.
Благодарю Андрея Васильевича за детальное погружение в комбайнерскую профессию, быстро делаю фотографию для газеты, и он спешит в кабину своего «Лексиона», чтобы снова остаться один на один со своим полем.
Инна ЛЕЙКО.
Фото автора.
