Ежегодно 11 апреля мир отмечает Международный день освобождения узников нацистских концлагерей — день памяти и скорби по миллионам людей, которые пережили ужасы нацистских лагерей во время Второй мировой войны. Одна из них — Нина Ивановна Шейман из деревни Волоки. Ее история — это горькое напоминание о том, как хрупок мир и как ценна жизнь. Это та память, которую мы должны сохранить, чтобы ужасы войны не повторились больше никогда.
Нина Ивановна родилась в деревне Бабоневка Циринского сельсовета в семье крестьян. Кроме нее, в семье было еще двое детей, Анна и Клавдия, Нина была младшей. Жили дружно, работали на земле, держали хозяйство.
— Когда началась война, я была совсем маленькой, — рассказывает Нина Ивановна. — Но хорошо помню тот момент, когда в нашу деревню пришли партизаны и остановились в доме неподалеку. Буквально на следующий день приехали немцы, они облили бензином этот дом и подожгли. Чтобы никто не выбрался живым, полицаи открыли огонь. Страшно было. В тот день был сильный ветер, и огонь перебросился на соседние дома. Так выгорела вся улица.
Как вспоминает Нина Ивановна, через дня два немцы вывезли из Бабоневки шесть семей вместе с детьми и повезли на железнодорожную станцию.
— Нас загнали в товарные вагоны, где не было окон, только солома лежала на полу. Повезли в Германию. Ни еды, ни воды нам не давали. По приезду взрослых повели в баню, где им накололи татуировки — личные номера. На нас, маленьких детей, никто не обращал внимания, будто бы мы и не существовали вовсе.
Изначально людей привезли в город Леннеп, после отправили в концлагерь «Вупперталь».
— Вся территория была обнесена колючей проволокой, а периметр охраняли немцы с оружием. Жили мы в холодных бараках, спали на нарах. Родители и старшие сестры ходили на работу, мы же, дети, просто находились на территории лагеря без еды и воды.
Нина Ивановна рассказывает, что в бараке у нее была подружка из Бабоневки, Лена Шестак. Вместе они пролезали через колючую проволоку и ходили на свалку в поисках еды.
— Брали все, что съедобно: корочка хлеба, картофельные очистки, косточки. Тех, кто ходил на работу, еще как-то кормили, а детей нет. Родители работали на укладке железной дороги. И когда самолеты Красной армии бомбили железнодорожные пути, пленным запрещалось прекращать работы. Но красноармейцы не бомбили те места, где работали узники, потому что знали, что это наши люди. Мои старшие сестры Анна и Клавдия ходили на работу к бауэру, там они работали на земле: садили, пололи, поливали, убирали урожай. Вечером все возвращались обратно в барак. Чтобы хоть как-то прокормить своих детей, родители приносили с собой жидкую похлебку с редкими кусочками картошки, капусты и свеклы, которая называлась баланда. Ей они питались во время работы. Современные дети на такое блюдо даже бы и не глянули, а мне на тот момент казалось, что вкуснее ничего не ела.
Немецкие города часто бомбили, и люди во время бомбежки прятались кто куда. Нина Ивановна вспоминает, что недалеко от лагеря, на болоте, был устроен ДОТ (долговременная огневая точка — пулеметное или артиллерийское оборонительное сооружение), куда она часто пряталась во время налетов.
— Помню, во время бомбежки мы бежали кто куда. У открытых дверей какого-то здания стоял высокий мужчина. Он посмотрел на меня босую, без платка в одном легком платьице и сказал: «Дитя, лезь туда дальше». А я ростом ему по колено, мне было всего-то пять лет, так и проскочила под ногами. Из самолета окрыли огонь, и пуля попала этому мужчине прямо в горло, так он и рухнул в дверях. Люди закричали, в панике начали выбегать из укрытия, перепрыгивать через убитого. Я не помню, кто меня перебросил через него, и мы все побежали в ДОТ. По дороге к нему было множество воронок от бомб, и если не успевали добежать до самого укрытия, то прятались в них. В этот раз так и случилось. Вновь налетели самолеты, какая-то женщина схватила меня, и мы спрятались в этой воронке. Я лежала на земле, скребла пальцем по песку и приговаривала: «Боженька, спаси, помилуй!», а сама потихоньку сползала вниз воронки, где была вода. Женщина огляделась и увидела, что я по шею в воде, она, не раздумывая, схватила меня за воротник и вытащила. Там мы отлежались, пока бомбежка не прекратилась, и побежали в ДОТ.
В апреле 1945 года Нину Шейман и всех, кто остался жив, освободили. Людям предложили выбор, где они могли бы построить свою послевоенную жизнь. Все шесть семей из Бабоневки решили вернуться домой. Трогательным воспоминанием в памяти Нины Ивановны всплывает случай на вокзале в Польше, когда они ждали автобус из Гродно, чтобы вернуться домой.
— Мы стояли и ждали автобус. А рядом с нами стояла полька с целой сеткой яблок. Мне так их захотелось, в лагере о таком лакомстве нельзя было и мечтать. Ходила я вокруг этой женщины, смотрела пристально. А потом на смешанном немецко-польском языке попросила яблоко. Она меня поняла и угостила спелым плодом. Это принесло мне столько радости.
Семья вернулась на пепелище. На помощь пришла семья Максима Шимко из деревни Литаровщина, которая приютила их. Так и жили две семьи в одном доме, работали за пропитание, пока отец не построил в Бабоневке свой дом.
— Четыре класса я закончила в Ольшанской школе, а потом перешла в Циринскую школу, где закончила десять классов. Училась неплохо. Было пара четверок. После школы не поступала, сразу пошла на работу. Была некоторое время учетчиком, а после поступила в бухгалтерскую годовую школу. Девять лет работала кассиром в колхозе «Заря» в Кайшовке, потом бухгалтером материальных складов, заместителем главного бухгалтера. Заочно закончила в Ошмянах техникум.
На родной земле Нина Ивановна встретила свою судьбу — Виктора Шеймана. Он работал шофером в колхозе. Вместе они воспитали двоих детей — Николая и Раису, которые подарили шесть внуков, а те — тринадцать правнуков.
Сейчас Нине Ивановне 87 лет. Но воспоминания той пятилетней девочки до сих пор отдаются жутким эхом в ее памяти. Еще много испытаний выпало на ее долю, но Нина Шейман никогда не падала духом. Большая труженица — 41 год трудового стажа. Ее двор и дом встречает гостей чистотой и порядком.
— Дети и внуки наведываются часто. И это прекрасные мгновения. Помогают мне во всем, грех жаловаться. Пасху отпразднуем вместе, в доме будет людно и весело. Приятно проводить время в кругу родных и близких.
Обращаясь к нынешнему поколению, Нина Ивановна сказала:
— Сейчас наши дети, внуки, правнуки живут в мирное время. У них все есть. Цените то, что имеете. Мир хрупок. Разрушить его можно в один миг, а восстановить непросто. Помните, какой ценой нам досталась Победа, какие потери понес наш народ во имя мира на земле. Свидетелей тех событий все меньше. Поэтому сохраните эту память, чтобы передать будущим поколениям, дабы больше не повторить ужаса войны.
Екатерина ЖАМОЙДА
Фото автора и из открытых интернет-источников
