Галина Дмитриевна Лопатко из деревни Луки бережно перебирает семейный архив. Фотографии, с которых смотрят ее родные, единственное фронтовое письмо ее свекра, Ивана Григорьевича Лопатко, да еще одно, написанное чужим почерком, — от начальника его части, в котором сообщается, что рядовой Лопатко И.Г. из части выбыл по болезни и что с ним теперь, неизвестно.
Бесценное наследство Галины Лопатко
— О своем свекре, Иване Григорьевиче Лопатко, который воевал на фронтах Великой Отечественной войны, я знаю немного, — рассказывает женщина. — Но письмо, которое он написал своим родным из самого горнила войны, говорит о том, что был он человеком добрым и любящим, мечтал, как и все, о мирной жизни, о том, чтобы растить детей и радоваться простым вещам.
Иван Лопатко родился в 1912 году в деревне Осташин в многодетной семье. Он был младшим четвертым ребенком. Жили небогато, хотя работать приходилось много. Как и большинство маленьких белорусов, живших в Западной Беларуси под гнетом Польши, только несколько лет отучился в школе, а потом пришлось много работать. Золотые руки и инженерная смекалка выделяли Ивана Лопатко из ватаги сельских пареньков. Чтобы не обмолачивать зерно цепами, он вместе с другом сконструировал конную молотилку, приспособив подручные средства. В 1941 году 30-летний Иван посватался к скромной красавице Фане из деревни Луки. Справили свадьбу, а вскоре пришла в дом радостная весть: в семье ожидается пополнение.
— Но война перечеркнула все людские планы, заставила тревожиться и жить одним днем, ведь впереди была неизвестность, — говорит Галина Дмитриевна. — 12 апреля 1942 года в семье появился на свет мальчик, которого назвали в честь отца Иваном. 7 августа 1944 года Ивана Григорьевича призвали на фронт. Обняв жену и поцеловав сына, он верил, что обязательно вернется.
В октябре семья получила от него короткое письмо.
«Письмо высылаю 8 октября 1944 года.
Здравствуйте, дорогие родители! Сперва спешу поведомить, что я жив и здоров, чего и вам желаю. Посылаю привет дорогой жене Фане и дорогому сыну Ване, и отцу и матери и всем соседям, Марии и Соне Тананко, Лизе, Оле и Марусе и бабе.
Дорогая жена Фаня, я прошу тебя, передай моим родителям, что я пока жив и здоров и шлю привет дорогой маме и всем своим родителям. И еще, дорогая жена Фаня, посылаю тебе свою справку, которую нам выдали. И пока до свидания. Я вам посылаю четвертое письмо. От вас получил одно и карточку маленькую, которую ты вложила. Больше не пиши письма, пока я тебе не пришлю.
Затем, видимо, писем не было несколько месяцев, поэтому обеспокоенная родня в феврале 45-го написала в часть, где служил Иван Григорьевич.
Ответ, написанный начальником штаба войсковой части, тоже хранится в архиве семьи Лопатко:
На Ваше письмо от 28.02.45 сообщаю, что Лопатко Иван Григорьевич выбыл из части 24 декабря 1944 года по болезни в медсанбат, адрес: Полевая почта 6343д для дальнейшей эвакуации в госпиталь на излечение. Сообщить о его дальнейшей судьбе, а также адрес госпиталя не представляется возможным».
Как позже стало известно, 25 декабря 1944 года Иван Григорьевич Лопатко скончался от полученных ран и был похоронен в Восточной Пруссии возле деревни Урбах в братской могиле.
Так Фаня Лопатко осталась одна с маленьким сыном на руках. В мае 45-го в село стали возвращаться фронтовики, но многие так и остались лежать в чужой земле. Солдатские вдовы мужественно приняли страшные удары судьбы, они стали проживать жизнь за двоих. Фаня Лопатко ходила в колхоз, много работала дома, еще ездила в Мир «на шараварку». Так называли работы по восстановлению разрушенных после войны населенных пунктов. Она возила на лошади песок, работала наравне с мужчинами. Ее сын Ваня, рано познавший сиротскую долю, с 13 лет начал ходить в колхоз. 46 лет он честно и безукоризненно отработал шофером в «Знамени Ленина», откуда его с почетом проводили на пенсию.
— Мой Ваня прожил непростую, но честную жизнь, — с любовью вспоминает о покойном муже Галина Дмитриевна. — Судьба так распорядилась, что он не смог учиться, закончил шоферские курсы и почти 50 лет был простым тружеником. Но, как и его отец, был технически одаренным, сам мог и смастерить, и починить. Как-то купил за копейки старенький трактор. С виду — груда металлолома, но докупил железа и спустя некоторое время получился ладный тракторчик, на котором можно было и пахать, и культивировать. Сам освоил гармошку, играл везде, куда звали, был единственным на весь колхоз гармонистом. Мы с ним 60 лет прожили душа в душу, вырастили четверых дочерей, дождались 6 внуков и 7 правнуков. Он был счастливый человек, только одно омрачало его жизнь: он всегда помнил своего погибшего отца-фронтовика, горевал о нем. 9 Мая, в День Победы, когда все радовались, а на деревенские улицы выходили ветераны с наградами, он закрывался в своей комнате, ложился на кровать и весь день молчал. Я его не тревожила, знала, что в этот день он скорбит по своему отцу, который погиб в страшном огне лихолетья, спасая мир ценой своей жизни.
Инна ЛЕЙКО
Фото автора и из архива семьи Лопатко
